НА ВСЮ ОСТАВШУЮСЯ ЖИЗНЬ (Часть 1)

Ленинград, угол Невского проспекта и Садовой улицы у вхо­да в гомеопатическую аптеку. Именно на этом месте в полном соответствии с законами детективного жанра в один из весенних дней 1962 года у меня было назначено свидание с Ираидой Алек­сандровной Мальцевой, директором Карельского Республиканско­го Дома народного творчества. Целью его было личное знакомст­во и выяснение некоторых деталей моего предполагавшегося пе­реезда в Петрозаводск. Все подробности этого свидания были оговорены точно —кто в чем будет одет и как предполагает вы­глядеть. Я вынужде н был признаться в своем чрезвычайно несо­лидном росте, для большей точности обещал иметь в руках газе-ту_: «Ленинградская правда». От волнения перед предстоящим свиданием я, конечно, забыл купить газету, но это не стало пре­пятствием для нашей встречи, т. к. не узнать и не обратить вни­мание на Ираиду Александровну было невозможно. Это была вы­сокая, представительная женщина с очень импозантной внеш­ностью, согласно договоренности одетая в синее демисезонное пальто. Волновался я не случайно, т. к. понимал, что договорить­ся обо всех подробностях моего приезда в Петрозаводск можно было и без личного свидания, а нужно оно было для того, чтобы Ираида Александровна своим рентгеновским взглядом определи­ла, насколько моя кандидатура является подходящей и есть ли смысл рисковать, а я не чувствовал себя в то время достаточно подготовленным к тому, чтобы произвести должное впечатление. Однако, все сошло нормально и мы до сих пор с взаимным удо­вольствием вспоминаем ту давнюю памятную встречу. Все годы моей работы в Петрозаводске Ираида Александровна была для меня очень авторитетным руководителем, она всегда требователь­но и очень доброжелательно следила за развитием хора, особенно в первые годы и является самым желанным слушателем на наших концертах и поныне.

Итак, сентябрь 1962 года. С этого времени я начал занимать­ся с хором студентов Петрозаводского госуниверситета и с этого года хор ведет свою историю. Верно ли это? Дважды я слышал возмущенные реплики по поводу того, что хор в университете существовал и до 1962 года и что нельзя начинать летоисчисле­ние коллектива с момента своего появления в нем в качестве ру­ководителя. Эти реплики нельзя назвать вздорными, а потому, возражая им, я позволю себе несколько пофилософствовать на тему, что же, все-таки, считать началом и почему мы ведем от­счет от 1962 года.

Действительно, в университете были хоры и в 1958-м и в 1956-м годах, наверное, и в другие годы тоже. Тому есть доку­ментальные доказательства — первый том нотного сборника «Эстонское хоровое творчество» с дарственной надписью «Муж­скому национальному хору Карело-Финского университета — па­мять о студенческом певческом празднике в Тарту. 7—8 июля 1956 г.». Эту дарственную надпись подписал председатель оргко­митета певческого праздника ректор тартуского университета, академик А. Клемент. Я прекрасно помню тот колоритный муж­ской хор и его руководителя В. Н. Толчинского, так как в то лето тоже был на этом празднике песни в составе хора Ленинградского университета. В архивах Республиканского Дома народного твор­чества я однажды наткнулся на отчет о смотре хоровых коллек­тивов за 1958 г. Одним из участников этого смотра был хор уни­верситета, но уже другой, не мужской, а смешанный, с другим руководителем, фамилию которого я не запомнил. Между этими двумя коллективами не было ничего общего. Поэтому, соглаша­ясь с тем, что до 1962 г. в университете был хор и даже не один, я выскажу категорическое убеждение, что коллектив, претендую­щий на то, чтобы иметь свою историю, должен обладать хотя бы тремя обязательными признаками — преемственностью певческого состава, преемственностью репертуара и преемственностью тради­ций. И 'не потому мы ведем свою историю от 1962 года, что в этом году я начал работать с хором Петрозаводского университета, а потому, что начиная с этого времени мы год за годом можем проследить, как менялся состав хора, как на смену одним студен­там приходили другие, как от года к году изменялся, расширялся, усложнялся его репертуар, как создавались и передавались от одного поколения студентов к другому его традиции.

На первую репетицию хора пришла способная студентка мате­матического факультета Аля Васильева, будущая первая солист­ка хора. Через год к ней на выучку была «подсажена» тоже очень способная студентка медицинского факультета Тамара Ярунйна, которая в свою очередь взяла шефство над Валей Мельниковой. Валя долго пела в хоре, была одной из лучших его старост, и, закончив университет, уехала преподавать математику в пос* Гимолы. Там в 9-м классе у нее учился Андрюша Халлинен, ко­торый затем поступил на финно-угорское отделение филологиче­ского факультета и пришел в хор, став скоро одним из лучших певцов теноровой партии и солистом хора. По окончании универ­ситета он был направлен на работу в школу г. Петрозаводска и продолжал петь в студенческом хоре, а вскоре после этого при­вел в хор своего очень музыкального ученика Мишу Незвицкого.

Они пели в одной партии вторых теноров и многоопытный Анд­рей Петрович передавал певческие навыки своему ученику. Потом... и так далее. Это лишь одна линия преемственных связей, которых на самом деле были десятки. Мне кажется, что если постараться, то можно восстановить все эти связи 30-летней, давности, проследить поименно, как одни студенты приводили дру­гих, передавали им свой опыт и умения, как на смену старшим братьям приходили младшие, а на смену родителям — дети. И из­ложить эту историю преемственности поколений приблизительно также, как изложена другая известная история: «Авраам родил Исаака; Исаак родил Иакова; Иаков родил Иуду и братьев его...».

За изменением репертуара лучше всего было бы следить по программам традиционных ежегодных отчетных концертов, одна­ко не ко всем отчетным концертам нам удалось напечатать про­граммы, да и из напечатанных программ, к сожалению, не все сохранились. Но даже и по тем, которые сохранились, можно со­ставить общую картину движения репертуара, в котором каждый год появляются 10—12 новых названий и приблизительно такое же количество переходит из репертуара прошлых лет. При этом, некоторые произведения — «Херувимская № 7» Дм. Бортнянско-го, «Грусть просторов» Г. Свиридова — исполнялись хором много лет подряд; к таким произведениям, как «Смолкли залпы запо­здалые» Дм. Шостаковича, «Как песня родилась» Г. Свиридова, финал фантазии C-dur Л. Бетховена хор возвращался несколько раз за свою историю; не было года, чтобы в наших программах не значилось бы несколько хоров Г. Свиридова, одного из самых лю­бимых моих композиторов. Можно заметить, как постепенно на­капливаются произведения в отдельных разделах репертуара — народная песня, советская музыка, русская духовная музыка — что дает возможность хору выступать с тематическими концерта­ми. Правда, эту возможность не всегда удается использовать из-за постоянной текучести певческого состава, но такова уж судьба студенческого хора.