|
Хор Ленинградского университета много концертировал, довольно часто бывал в концертных поездках. Один из любимейших наших маршрутов лежал в Эстонию, в города Таллинн и Тарту. Во время одной из таких поездок в Таллинн у нас завязалась очень почетная для нас дружба с Государственным мужским хором Эстонской ССР под руководством Густава Густавовича Эрне-сакса. В один из наших приездов в Таллинн у нас была творческая встреча с этим хором в зале Таллиннской филармонии. Отделение пел мужской хор, а мы были почти единственными их слушателями в зале, потом мы поменялись местами — пел хор университета, а закончилось все совместным исполнением каких-то двух произведений, к сожалению, не помню сейчас, каких именно. Одно из них дирижировал Г. Эрнесакс, другое — Г. М. Сандлер. Я стоял в гуще басов, с наслаждением пел, стараясь звучать как можно мощнее, однако не мог уловить звуков собственного голоса в рокоте мягких тембристов басов мужского хора.
В 1954 г. мужской хор торжественно отмечал свое десятилетие. В адрес хора Ленинградского университета пришло приглашение и нас — меня и одну из лучших сопран хора Киру Родионову — командировали на это празднество. Я был тогда председателем совета хора. Приглашения были, видимо, посланы по многим адресам, было много гостей из республик Прибалтики, но из России откликнулись только мы. Хозяева оценили это как добрый знак внимания, и мы от начала и до конца были окружены их заботой и лаской, кто-то все время был около нас, нам все переводили на русский язык, чтобы мы не чувствовали себя чужими. Был прекрасный концерт, хор великолепно пел, особенно меня потрясло исполнение хора М. Коваля «Ильмень — озеро». В один из моментов концерта двое басов вышли из хора, спустились в зал, подошли к сидевшему там композитору Михкелю Людигу, уже очень пожилому мужчине в возрасте за 70 лет, пригласили и почтительно проводили его на сцену. Он продирижировал одно из своих
произведений — то ли «Лес», то ли «Озеро в дремучем лесу», и под аплодисменты зала был также трогательно препровожден на свое место. Все было прекрасно организовано, с большим тактом, вкусом, вниманием.
Потом был банкет с роскошной сервировкой, прекрасным столом в духе тех времен, с огромной круговой чашей, из которой очень трудно было пригубить. Моим соседом по столу был хорошо известный в те годы органист Гуго Лепнурм, на концерте которого неделю назад я млел в зале Ленинградской филармонии. Мне казалось, что я попал в какую-то чудную сказку! Были какие-то общие танцы, хороводы, песни не смолкали ни на минуту. Потом вдруг раздались не очень стройные звуки духового оркестра, и из соседней комнаты в зал вошли все, те же певцы хора, вооруженные духовыми инструментами, Г. Эрнесакс играл на геликоне....
В другой свой приезд в Таллинн мы — Г. М. Сандлер, концертмейстер Екатерина Петровна Протопопова, несколько наиболее заслуженных певцов хора — были приглашены на ужин в дом к Густаву Эрнесаксу, прекрасному, общительному, хлебосольному хозяину и хотя нам приходилось общаться в основном через переводчика, это не нарушало задушевности, дружественности того вечера.
Итак, первый же год учебы в университете принес мне чудесную встречу с хоровым пением, страсть к которому вытеснила все другие интересы и привычки. Я еще совсем не думал о том, что изменится в моей жизни и изменится ли что-нибудь, я просто понял, что в жизнь мою властно вошло хоровое искусство, с которым, неизвестно в каком качестве, я буду неразлучен всю жизнь. Теперь я понимаю, что встреча с Г. М. Сандлером, с хором Ленинградского университета вскрыла эту страсть, как тот божий дар, который есть, наверное, в каждом человеке, но который не каждому дано счастье познать. И все, что ранее было смутным — интуитивная тяга к пению, мало воспитанная музыкальность, необъяснимое, какое-то потустороннее любопытство к дирижированию — все это объединилось, приобрело стройность и смысл, а потом уже много позже стало основой будущей профессии.
Следующий шаг по этому пути я сделал осенью того же 1949 года и поводом к этому был опять-таки случай.
|
НАЧАЛО НАЧАЛ (Часть 5)