ОБЩЕСТВЕННАЯ РАБОТА (Часть 2)

В те годы, когда деятельность клуба «Gaudeamus» пережива­ла период расцвета, я уже давно был членом правления ленин­градского хорового общества, председателем правления хорового общества Куйбышевского района г. Ленинграда. В качестве члена правления я чувствовал себя не очень уверенно, довольно скован­но, моими коллегами по правлению были маститые специалисты, профессура консерватории, первым председателем правления в Ленинграде был профессор А. А. Егоров, который буквально только что принял у нас государственный экзамен, из моей психо­логии еще не выветрились ощущения довольно среднего учащего­ся и я сильно тушевался среди других членов правления. Хотя, как это часто бывало, этой неуверенности и некоторого сиротства никто особенно не замечал. В обществе же «Gaudeamus»-neB я ощущал себя в своей среде — уверенно и уютно.

По приезде в Петрозаводск я сразу же включился в эту обще­ственную работу, через некоторое время был избран на долж­ность председателя правления Карельского хорового общества и с небольшим перерывом исполняю ее и по сей день. Не слиш­ком ли долго? Я думаю, что слишком. Мне кажется, что когда люди долго занимают какой-то общественный или государствен­ный пост, то, конечно, они приобретают некоторый опыт, и это положительно сказывается на их работе. Но в то же время у че­ловека, долгое время находящегося в одной и той же должности притупляется чувство нового, теряется непосредственность и све­жесть восприятия, в принятии каких-либо решений главную роль начинают играть приобретенные привычки и стереотипы, а потому чаще всего отсутствуют неожиданные смелые и верные решения. Ведь не случайно срок президентских полномочий ограничен опре­деленными, далеко не бесконечными временными рамками. Я осо­бенно почувствовал подтверждение этих мыслей, когда на недав­но появившуюся должность заместителя председателя пришел мо­лодой, энергичный, современно мыслящий, преданный музыкаль­ной культуре хормейстер народного хора Слюдяной фабрики им. 8 Марта Сергей Николаевич Нечаев. Работа общества сразу бы­ла поставлена на новые деловые рельсы. К сожалению, времена изменились, материальные дела в музыкальном обществе стали такими неудовлетворительными, что не знаешь, какими глазами глядеть в будущее. Однако, как ни странно, этого моего философ­ствования никто не поддержал, кое-кто даже заподозрил меня в кокетстве и неискренности. Причина была ясна — мало кто стре­мится на этот общественный пост, то ли потому, что он общественный, то ли потому, что он, с одной стороны, хлопотный, а с другой, — не такой уж значительный по своим возможностям, не такой уж престижный. Кстати, когда я однажды перед кем-то развивал эту свою аналогию о сроках президентских полномо­чий, то в ответ услышал ироническое замечание: «Вот если бы у вас была зарплата, как у президента США и такие же права, тогда преемников было бы хоть отбавляй». А я в этом смысле как-то пришелся ко двору, нисколько не тяготясь этой работой и получая от нее удовлетворение. Правда, удовлетворение это при­ходило в тех случаях, когда возникало впечатление объективной полезности своей работы, что бывало далеко не всегда. Вообще же я совсем не уверен, что приносил на председательском посту сколько-нибудь значительную объективную пользу. Субъективной же пользы и удовольствия получал значительно больше. Заключа­лась эта польза в том, что должность председателя давала возмож­ность и стимулировала знакомство со многими хоровыми коллек­тивами республики и их хормейстерами. И не просто знакомство, но и активное участие в репетиционной жизни этих коллективов. Одно время это было едва ли не главным направлением работы общества. И штатные работники аппарата и общественники по многу раз выезжали в командировки для оказания практической помощи хоровым коллективам.

А для меня нет большей радости и удовольствия, как пооб­щаться с хором, познакомиться с новыми людьми или возобно­вить и продолжить старые знакомства, понаблюдать за работой хормейстера со стороны, отметить для себя сильные и слабые стороны его работы. Иногда удается дать какой-либо добрый совет, иногда нет, но всегда почти удается сделать какие-либо полезные выводы для себя. Любая репетиция, которую я наблю­даю, становится для меня мгновением учебы, повышением ква-лификации в непрекращающейся школе жизни, ибо, как . мы помним, «Non sholae dixed, sed vitae».

И, наконец, эта прекрасная возможность посетить дорогих сердцу друзей, которых за время работы в Карелии у меня появи­лось очень много среди руководителей и участников хоровых кол­лективов. Многие из них когда-то пели в хоре Петрозаводского университета, в котором я работаю 30 лет, многие учились в музыкальном училище, где я некоторое время преподавал, со многими же я познакомился именно благодаря работе в музы­кальном обществе.

И тут вновь меня окружают многочисленные лица друзей и я опять хочу назвать множество имен, но опять с сожалением сдерживаю себя. Однако два имени все-таки назову.

Есть в Беломорске прекрасный хор, руководит им выпускник Петрозаводского филиала Ленинградской консерватории Виктор Александрович Васильев, тонкий музыкант, чуткий человек, обра­зованнейший специалист. Окончив консерваторию, как академист, он, как я полагаю, по велению сердца пришел в народный хор, массу времени и сил отдавая постижению законов жанра, изуче­нию традиций и обычаев. По суху и по морю объездил он многие поморские деревни, знакомясь, слушая, записывая, впитывая и запоминая. Сначала меня связывало с ним деловое сотрудниче­ство как с хормейстером и председателем районного музыкально­го общества, потом оно переросло в искреннюю, как мне кажется, дружбу. Хотя могло так и не быть. Был в моей биографии случай, когда, принимая участие в обсуждении путей развития Помор­ского хора, я, не имея на то достаточных знаний, а стало быть и морального права, излишне категорично высказывал свои су­ждения, в справедливости которых в то время не сомневался, но которые на самом деле оказались ошибочными. Думаю, что ока­зал тем самым недобрую услугу и хору, и его руководителю. Но Виктор Александрович оказался не только умным и тонким чело­веком, он был щедро наделен способностью уметь становиться на точку зрения своих оппонентов, понимать их, и, если надо, про­щать их ошибки. И дружба наша осталась незыблемой.

В предыдущей главе я рассказывал о провальном концерте хора Ленинградского педагогического института в г. Кондопоге, чья публика отказалась воспринимать академическое искусство хора. Это было зимой 1962 г. С тех пор прошло много времени и теперь Кондопога — один из тех районных центров Карелии, где больше всего любят и тоньше всего ценят академическое хоровое пение. За этим изменением стоит деятельность многих людей, главный из которых — Людмила Алксандровна Тихонова, председатель районного музыкального общества, организатор и руково­дитель молодого еще академического хора Дома культуры Кон­допожского ЦБК, но уже завоевавшего в республике прочную и заслуженную славу. Это не очень большой, но звучный и очень грамотный хор. Людмила Александровна не гонится за больши­ми массами людей, а подбирает участников тщательно, осмотри­тельно, стараясь привлекать музыкально грамотных участников, педагогов музыкальной школы, являющихся профессиональными музыкантами или опытных певцов, прошедших некоторую школу самодеятельных хоров. Я не совсем разделяю такую точку зре­ния, хотя искренне завидую такому составу хора. Для меня всег­да большая радость побывать в Кондопоге на репетиции этого хора, нам приятны совместные концерты и вообще, нас объединя­ют чувства взаимной симпатии и доверия.

Это то, что я имею от своего участия в работе общества вну­три Карелии, а это еще далеко не все, есть еще очень интересные и полезные контакты во всероссийском масштабе. Начнем с того, что и в Карелию-то я попал, как представитель правления Всерос­сийского общества. Благодаря своей причастности к деятельно­сти общества я имел неповторимую возможность в течение не­дели наблюдать репетиции Владимира Николаевича Минина — лучшего на мой взгляд современного хормейстера. Лихорадочные записи, которые я вел на этих репетициях, заняли два блокнота, оказавшиеся у меня тогда под руками и время от времени я с не­изменным интересом перелистываю и перечитываю их, воссозда­вая в памяти обстановку и атмосферу тех репетиций. В 1990 году я был приглашен для работы в жюри Всероссийского конкурса самодеятельных академических хоров «Поющая Россия», побы­вал на зональных конкурсах в Курске, Ульяновске и Челябинске, где познакомился со многими новыми для себя самодеятельными хорами и их прекрасными руководителями. О Челябинске надо сказать особо. Все, кто сколько-нибудь связаны с деятельностью Всероссийского музыкального общества могут знать, что Челя­бинское областное общество является одним из лучших в России. Знал это и я. Но одно дело знать понаслышке, со слов или из документов, другое дело — увидеть это своими глазами. Мне по­счастливилось побывать в Челябинске и, что называется, воочию убедиться в этом. Своими успехами общество обязано председа­телю Тамаре Степановне Патюковой, женщине умной, энергич­ной, волевой, умеющей дорожить «честью мундира» своего обще­ства. Я искренне позавидовал тому большому авторитету, кото­рым обладает Челябинское музыкальное общество у себя в об­ласти. Секрет его заключается в том, что есть прекрасный кол­лектив людей, тщательно подобранный, наученный, воспитанный, обладающий значительной долей честолюбия. А честолюбие это сводится к тому, что все, что бы ни делалось от имени общества, делалось бы только на «отлично». Я благодарен судьбе за то, что она подарила мне прекрасное знакомство с Тамарой Степановной и ее милыми коллегами.

Общественная работа, с которой я постоянно связан, значи­тельно расширяет круг общения, дает возможность встречаться с большим количеством разных людей. Не говоря уже о том, что это общение позволяет совершенствоваться и как специалисту, и как человеку, это еще и просто очень интересно.