Как я стал хормейстером. Г. Е. Терацуянц ТЕМНОЕ ВРЕМЯ. СТУПЕНИ СОМНЕНИЙ (Часть 6)

ТЕМНОЕ ВРЕМЯ. СТУПЕНИ СОМНЕНИЙ (Часть 6)

Музыкальные статьи - Как я стал хормейстером. Г. Е. Терацуянц.

Так н напрашивается сказать, что это была последняя капля, переполнившая чашу и т. д. Ничего подобного! Чаша уже давно была переполнена. Нас уже ничем нельзя было удивить, в ответ на подобные шедевры мы только смеялись.

На этом можно было бы и завершить тему, если бы подобная ложь и фарисейство не продолжалось бы и потом, в то время, ко­торое сейчас мы пренебрежительно и высокомерно окрестили, как годы застоя.

Вспомните распространенный плакат 70-х годов — улыбающий­ся В. И. Ленин в кепке, с красным бантом в петлице пальто при­ветственно машет рукой. Внизу плаката слова — «Правильной до­рогой идете!» Этих слов Ленин никогда не говорил и сказать не мог, это мы приписали ему эти слова, чтобы оправдать себя. Какое лицемерие и ложь! Какое чудовищное надругательство и кощун­ство! На кого спихнуть это деяние? Не на кого, это творение ума и рук кого-то из наших бодрых современников, деловых людей.

А сколько было шуму и треску вокруг книг «Малая земля» и «Возрождение», авторство которых приписывалось тогда Л. И. Брежневу, он даже получил за них какую-то литературную премию. Какой-то лихой музыкант-сочинитель успел написать ора­торию па эти первоисточники, тоже кто-то из нас, ныне живущих!

Где-то приблизительно в эти же 70-е годы то ли в адрес хоро­вого общества Карельской АССР, то ли в адрес Дома народного творчества, то ли ансамбля «Кантеле» — этих подробностей не помню — из Министерства культуры РСФСР пришла бандероль — песня композитора Сурена Баблоева на стихи Мих. Вершинина. Название тоже не помню. Песня рекомендовалась к исполнению и распространению; мне ее передали как руководителю хора Петро­заводского университета и председателю хорового общества. Вот начальные строки этой песни:

«Над всей землей рассвет безбрежный

Развеял с неба дым и гарь.

Стоит за мир товарищ Брежнев,

Наш генеральный секретарь.

Он вырос в гуще миллионов,

Он отдал людям сердца жар,

Неумолимый, непреклонный,

Наш сталевар и комиссар...»

И так далее в том же духе три куплета. Этакий песенный вариант все той же неумираемой темы «утра нашей родины». Вот уж по­истине история повторяется дважды — один раз в виде трагедии, другой раз — в виде фарса.

Должен признаться, что я не очень затруднил себя в изучении музыки этой песни — достаточно было даже беглого знакомства с текстом, чтобы понять, что это произведение синтетического жанра не имеет морального права на исполнение. Через полгода, примерно, мне представился случай убедиться в своей правоте — по радио из Москвы прозвучала эта песня в исполнении ансамбля.

Московского военного округа под руководством автора С. Баблое­ва, прозвучала в первый и, по-моему, в последний раз. Клавир этого произведения мы отослали обратно в адрес Министерства культуры РСФСР с нахальной припиской «Пойте сами», на что ответа нам не последовало. На занятиях по хороведению в .музы­кальном училище в разделе, касающемся принципов отбора репер­туара для самодеятельного хора я неоднократно приводил беспо­добные слова этой песни, как иллюстрацию того, что нельзя ис­полнять ни в коем случае, присовокупляя при этом стихи, по-мо­ему Вознесенского (хотя я может и ошибаюсь в авторстве):

«Я б запретил декретом Совнаркома Писать о Родине бездарные стихи...»

Думаю, что тема нашего российского верноподданичества не исчерпана и ее можно было бы продолжить и до наших дней, но тем самым мы бы совсем удалились от поставленной задачи, кро­ме того не мешает вспомнить и слова поэта А. К. Толстого о том, что «ходить бывает склизко по камушкам иным, итак, о том, что близко, мы лучше умолчим».

А поэтому, подытоживая сказанное, вернемся к мысли, что к концу обучения на философском факультете, я, с одной стороны, почувствовал разочарование в отношении многих сторон нашей идеологической науки и сильно расхотел работать на этом попри­ще, с другой стороны, и это главное, я серьезно и глубоко увлекся хоровым пением и решил попытаться сделать его своей специаль­ностью. Путь мой лежал в музыкальное училище, где мне предсто­яло грызть гранит музыкальной науки, чтобы овладеть тайнами хормейстерского ремесла.

 
 

Композиторы

23.jpg