Энн Пылдроос

Эстонский художник Энн Пылдроос принадлежит к тому поколению советских мастеров, которое вошло в жизнь нашего изобразительного искусства на рубеже 50—60-х годов. «...Когда художник еще формировался,— пишет исследователь его творчества Борис Бернштейн,— многие его сверстники захотели не только смотреть, но и видеть, не повторять, но понимать, не описывать, но объяснять; они все более склонялись к тому, чтобы открыть и выразить в визуальном образе глубинные, сущностные качества нашего мира». Пафос этого выражения отчетливо ощутим в ранних произведениях Пылдрооса. Хотя, конечно, будучи тогда еще очень молодым человеком, сам Энн не являлся ярко выраженным представителем концепци-онно нового направления в советском изобразительном искусстве, получившем у искусствоведов название «сурового стиля». Но его творческое становление было во многом обусловлено происходившими в то время переменами. Сегодня живопись эстонского мастера полна иных настроений и заметно отличается по форме от так называемых «суровых» произведений с их сдержанной палитрой. Но обилие ярких красок и экспрессии или же контрастной по отношению к ней статики не отменяет главной особенности, свойственной творчеству этого поколения в целом,— не отменяет философичности живописи.
Так, например, в 1972 году обратила на себя внимание и зрителей, и критики картина Пылдрооса «Забытое покрывало». На четких плитках «шахматного» пола лежит белое покрывало — как напоминание о существовании одушевленного человеческого мира. Художника волнует проблематика именно этого мира, и в его творчестве практически нет произведений, в центре которых не стоял бы Человек, современный и узнаваемый, личность активная, борющаяся.
В картине «Новости» холст четко разделен по вертикали на два неравных пространства. Его большую правую часть заполняют люди, держащие в руках трепещущие на ветру газетные листы. Яркие желтые, красные, зеленые, синие пятна их фигур и одежд передают подвижную пестроту мира. Это впечатление художник как бы дополнительно закрепляет, изобразив в правой части композиции порывистую фигуру молодой девушки, красно-белая одежда которой, лицо и волосы  написаны  подчеркнутоэкспрессивно, словно мы видим ее на большой скорости. Левая же часть картины, строго отграниченная по цвету, представляет собой темное нейтральное пространство, где даны только два реальных предмета — часовой циферблат сверху и летящий газетный лист в нижнем углу. Символика картины предельно публицистична: время не ждет, и именно сегодня от нас с вами зависит будущее мира, самой Земли. Эстонский художник в данном случае следует в испытанном русле прогрессивной реалистической живописной традиции.
Искания Пылдрооса можно рассматривать как очевидное интернациональное явление, прочно связанное с общими процессами развития современного изобразительного искусства. И это не сомнение в оригинальности эстонского мастера, а необходимая констатация реального положения его искусства.
Не менее традиционен он и в своих многочисленных портретах, натюрмортах и пейзажах, созданных на протяжении последних десяти — пятнадцати лет. В портретах перед нами предстает целая галерея натур ярких, живущих богатой и сложной духовной жизнью. Портреты писателей, композиторов, художников полны неподдельного напряжения, свойственного каждой творческой личности.
Сопряжение статичного покоя и движения, а иногда и острое столкновение этих двух начал отчетливо различимы в пейзажах Пылдрооса. Изображая, например, словно застывшую в безветрии зелень парка, отражающуюся в такой же неподвижной водной глади, художник осознанно «взрывает» эти два мира (реальный и отраженный) клокочущей вертикалью фонтана в центре озера. Этот же прием использован в пейзаже «Пустая автострада. Калифорния», где среди полуденного жаркого оцепенения, в котором пребывают облепленные плакатами рекламы придорожные строения, столбы и гладкая масса асфальта с белыми полосами разграничения, художник помещает на первом плане уже знакомый нам по его прежним композициям смятый газетный лист. Его лишенные правильности и отчетливости формы разрушают окружающее спокойствие, напоминая о бешеных скоростях этого «безумного, безумного, безумного мира». Даже изображая вполне идиллические сцены — «Дороги», «Семья в парке»,— Пылдроос затевает на холсте такую подвижную цветовую игру, что невольно хочется усомниться в ее рядовом, будничном характере. Перед нами скорее праздник жизни, происходящий на фоне такой же праздничной летней природы. не способной оставаться нейтральной.
В его натюрмортах, изначально, казалось бы, в силу самого жанра призванных сохранять спокойствие, также обнаруживается присущая эстонскому мастеру взрывная энергия. Она, разумеется, передана не буквально, а исключительно органичными для этого вида искусства пластическими средствами, то есть самим «горением» красных, белых и желтых красок на глухом черном фоне, острыми углами стола, врезающимися в нейтральное пространство холста... Цветовые контрасты, сложные композиционные построения, сознательное обращение к публицистическим, насыщенным современной информацией сюжетам продолжают волновать эстонского живописца. Поэтому каждый холст Энна Пылдрооса, независимо от его размеров и жанровой принадлежности, мы вправе рассматривать как центр борьбы за Человека. Своим искусством советский художник отстаивает сегодня мир, жизнь на Земле, жизнь самой Земли.

Вильям МЕЙЛАНД