|
НЕЛЬЗЯ ПРОЖИТЬ БЕЗ МУЗЫКИ В ДУШЕ
Народному артисту СССР, лауреату
Ленинской премии Святославу Рихтеру
исполнилось 70 лет.
Как обычно, он выходит на сцену и садится за рояль.
Снова и снова творит на глазах у слушателей,
приобщая к магической стихии музыки.
И они чувствуют себя соавторами, и композитора,
и пианиста —они чувствуют себяпричастными великомутаинству вдохновения.
Сравнение искусства Святослава Рихтера с творчеством других корифеев музыкального исполнительства двадцатого столетия убеждает в том, что в его лице перед нами талант выдающийся, талант крайне редкий. Его в полной мере можно назвать пианистом века. Рихтер стоит в одном ряду с такими колоссами музыкального искусства, как пианист Рахманинов, певцы Шаляпин и Мария Каллас, дирижеры Светланов и Караян. Писать о художнике, чье дарование ослепительно ярко,— задача увлекательная, но и безмерно сложная. Увлекательная потому, что искусство его волнует, потрясает. Сложная потому, что всякий гений — натура многомерная, «бездонная», параметры его творческого мира не поверяются стандартными, привычными критериями. Святослав Рихтер — любимый ученик прославленного мэтра советской пианистической школы Генриха Нейгауза, воспитавшего десятки звезд мирового пианизма. И Рихтер среди них самый яркий. «Учить Рихтера в общепринятом смысле слова было нечему. По отношению к нему я всегда соблюдал позицию советчика»,— говорил Нейгауз. Еще в консерваторские годы Рихтер поражал всех своих товарищей и профессоров подлинно феноменальной одаренностью. Слух, память, процесс владения фортепьянной техникой, какое-то удивительное ощущение контакта с клавиатурой, изумительное мастерство читки с листа — все у него поражало. Казалось, что, подобно своему знаменитому педагогу, он знал наизусть едва ли не всю фортепьянную музыку. Слуху его завидовали крупнейшие дирижеры, наитруднейшие приемы пианистической техники получались как бы сами собой. Да, Рихтер виртуоз фортепьяно, и виртуоз ярчайший. Стремительные полетные пассажи, мощь аккордовой браву-ры, труднейшие полифонические хитросплетения голосов, фактура любой степени сложности — все подвластно ему. Но вот что замечательно: всегда и во всех случаях виртуозная техника замечательного пианиста полностью подчинена раскрытию замысла автора, воплощению музыкальных образов исполняемого произведения. При этом репертуар Рихтера практически безграничен.
Музыка старинных мастеров, Бах, венские классики, романтики, классики русской музыки, творчество авторов XX века в очень широком диапазоне — от корифеев советской композиторской школы до представителей музыкального искусства самых различных стран и национальных культур. Нет эпохи, стиля, жанра, недоступных ему. Передвигаясь во времени и пространстве, он везде чувствует себя в родной стихии. В сущности, в бесконечном разнообразии рихтеровских программ вся антология золотой сокровищницы фортепьянной литературы. Причем некоторые разделы ее впервые раскрыл нам Рихтер с поразительной глубиной и совершенством. Деятельность каждого писателя, артиста, режиссера, живописца, скульптора, музыканта в наше время неотделима от борьбы за мир, за чистое небо над нашей планетой. Нет сейчас более важной, более животрепещущей задачи для всех людей доброй воли и, разумеется, представителей художественной интеллигенции, чьи творческие свершения как бы фокусируют наши духовные устремления и идеалы. Классик мирового фортепьянного исполнительства XX века, Святослав Рихтер, чей творческий путь увенчан всеми высшими наградами нашей страны и множеством зарубежных премий и дипломов, всем искусством своим утверждает незыблемую ценность вершинных достижений человеческой культуры, их гуманизм, устремленность в светлое будущее. Оно, это искусство, духовно обогащает нас, напоминает о необходимости всеми силами отстаивать ценности гуманизма и социального прогресса в борьбе за мир, против империалистов, тщащихся ввергнуть нашу планету в ужас термоядерного апокалипсиса.
Иннокентий ПОПОВ, заслуженный деятель искусств РСФСР, член Ассоциации музыкальных деятелей.
Сегодня гость нашей гостиной — пианист, композитор и государственный деятель Раймонд Паулс.
Известный латвийский композитор Раймонд Паулс почти десять лет не был в Москве, пока летом 1996 года его не пригласила на свои сольные концерты, прохо-
дившие в зале «Россия», Лайма Вайкуле. Здесь же скромно отметили шестидесятилетний юбилей композитора. А в свободное от выступлений время Паулс бродил по Москве, вспоминал времена, когда его узнавали и любили все — москвичи и гости столицы, а его песни в исполнении Аллы Пугачевой,
Валерия Леонтьева, Лаймы Вайкуле, записанные на пластинки и кассеты, расходились мгновенно. Москва после десятилетнего отсутствия Раймонду Волдемаровичу понравилась. Теплые встречи со старыми друзьями, новые знакомства. И вот он приехал в Москву еще раз.
— Раймонд Волдемарович! Вы — народный артист Советского Союза, в свое время были министром культуры независимой Латвии, сейчас работаете советником по культуре правительства Латвии. Вам не режет слух, когда кто-нибудь напоминает о вашем звании «народный артист Союза Советских Социалистических Республик»?
— К этому своему званию я отношусь с огромным уважением. Даже однажды собрал всех композиторов и певцов Латвии, имеющих это звание на «междусобойчик». Было просто замечательно! И вообще — к своему прошлому, к прошлому страны я отношусь с глубочайшим уважением. Конечно, по существовавшим прежде запретам и ограничениям в сфере культуры не скучаю. А вот о дружбе, теплоте человеческих чувств, характерных для того времени, вспоминаю с вполне понятной грустью. С тех пор, как я был в Москве в 1987 году, в моей жизни произошло множество интересных, хотя и неоднозначных событий. Я как бы отошел от музыки, забросил свою карьеру пианиста, «запутался» в государственных делах.И откровенно говоря, очень сожалею о потерянном для творчества времени...
— Люди вашего поколения к современной эстраде относятся весьма критически. А вы?
— Тут я не оригинален. Не способен стать поклонником техномузыки, которая сегодня так нравится молодежи, и не стесняюсь признавать, что мне близка музыка сентиментального плана. Хочется, чтобы на сцене было побольше молодых талантливых певцов. У нас в Латвии с этим катастрофа. Их практически нет! Впрочем, исключения имеются — но именно исключения. В России, поскольку она большая, можно назвать немало новых интересных имен, но я убежден — старая гвардия намного сильнее. Мне очень жаль, что сегодня не поет уже Алла Пугачева, собирается уходить Иосиф Кобзон. Кто их заменит? Этот вопрос, думаю, волнует меня не в меньшей степени, чем многих российских композиторов, авторов стихов, слушателей и зрителей, которые имели возможность лицезреть Клавдию Шульженко, Леонида Утесова, а сейчас слушают и смотрят по телевидению их выступления в записи.
— Нельзя не заметить: после обретения советскими республиками независимости, когда появилась возможность петь на родном языке, во многих государствах бывшего СССР запели на иностранных...
— И для Латвии эта проблема, увы, характерна. Все песни звучат на английском языке, пропагандируется англо-американская музыка. До определенного времени это считалось вполне нормальным. Но сейчас становится все очевиднее, что эту странную, противоестественную ситуацию надо менять.
— А чем сейчас занимаются такие истинно латышские эстрадные певцы, как Ольга Раеска, Родриго Фоменс, многие другие...
— Одни ударились в мелкий бизнес, другие до сих пор поют, но уже по ресторанам. Жизнь у всех нелегкая. Раньше и меня и их приглашали на «Песню года» в Москву. Сейчас не зовут. Да я особо и не стремлюсь — ведь мои песни, которые раньше участвовали в хит-парадах, нынче не поют.
— Когда вы были министром культуры Латвии, в газетах прошла информация, что вы закрыли русские театры, хотя националистом вроде бы никогда не были...
— Говорю сразу: никаких театров я не закрывал. Но вы представьте себе ситуацию, когда на спектакли стали продавать по 5—6 билетов! Поскольку театры государственные, меня это просто не могло не волновать как министра культуры и гражданина Латвии. Пришлось думать, как спасать театры. Им оказали всяческую помощь, но пока они перестраивали работу, спектакли временно прекратились. Сейчас все уладилось. Но средства массовой информации, видимо, для того, чтобы раздуть сенсацию, обвинили меня в национализме, устроили целую кампанию по моей дискредитации.
Я не выступаю за возрождение единой Страны Советов, но уверен, что зажимать, «не пущать» русскую культуру, перекрывая ей кислород в новых, но тоже многонациональных государствах, — по меньшей мере неразумно.
— Вы много времени и сил отдавали организаторской работе, но для нас вы в первую очередь музыкант. Какие планы у Паулса-композитора?
— Я пишу очень мало, так что новых песен практически нет. Изредка что-то делаю по просьбе Лаймы Вайкуле — она-то и исполняла некоторые мои песни во время своих концертов в Москве. А главное для меня сейчас — воспитывать внуков, чтобы они выросли по-настоящему образованными, культурными людьми. В наше время это непросто. Так что я, можно сказать, дедушка-гувернер.
— Ас заработками как у вас дела обстоят?
— Грех жаловаться, хотя живу небогато, доходы невелики. Но не бедствую, а главное — в душе по-прежнему звучит музыка. Без нее просто было бы невозможно жить.
Андрей КНЯЗЕВ
40
Имя в искусстве
Пианист
4. Статьи на какие темы вам хотелось бы прочитать в следующих номерах журнала?
офор-
5. Как вы оцениваете мление номера?
Народному артисту СССР,
лауреату
Ленинской премии
Святославу Рихтеру
исполнилось 70 лет.
Как обычно,
он выходит на сцену
и садится за рояль.
Снова и снова творит
на глазах у слушателей,
приобщая к магической
стихии музыки.
И они чувствуют себя
соавторами,
и композитора,
и пианиста —
они чувствуют себя
причастными великому
таинству вдохновения.
Если хотите, укажите свое имя. профессию и адрес:
Имя
Ждем ваших ответов!
Сравнение искусства Святослава Рихтера с творчеством других корифеев музыкального исполнительства двадцатого столетия убеждает в том, что в его лице перед нами талант выдающийся, талант крайне редкий. Его в полной мере можно назвать пианистом века. Рихтер стоит в одном ряду с такими колоссами музыкального искусства, как пианист Рахманинов, певцы Шаляпин и Мария Каллас, дирижеры Светланов и Караян. Писать о художнике, чье дарование ослепительно ярко,— задача увлекательная, но и безмерно сложная. Увлекательная потому, что искусство его волнует, потрясает. Сложная потому, что всякий гений — натура многомерная, «бездонная», параметры его творческого мира не поверяются стандартными, привычными критериями. Святослав Рихтер — любимый ученик прославленного мэтра советской пианистической школы Генриха Нейгауза, воспитавшего десятки звезд мирового пианизма. И Рихтер среди них самый яркий. «Учить Рихтера в общепринятом смысле слова было нечему. По отношению к нему я всегда соблюдал пози-
цию советчика»,— говорил Нейгауз. Еще в консерваторские годы Рихтер поражал всех своих товарищей и профессоров подлинно феноменальной одаренностью. Слух, память, процесс владения фортепьянной техникой, какое-то удивительное ощущение контакта с клавиатурой, изумительное мастерство читки с листа ?— все у него поражало. Казалось, что, подобно своему знаменитому педагогу, он знал наизусть едва ли не всю фортепьянную музыку. Слуху его завидовали крупнейшие дирижеры, наитруднейшие приемы пианистической техники получались как бы сами собой. Да, Рихтер виртуоз фортепьяно, и виртуоз ярчайший. Стремительные полетные пассажи, мощь аккордовой браву-ры, труднейшие полифонические хитросплетения голосов, фактура любой степени сложности ?— все подвластно ему. Но вот что замечательно: всегда и во всех случаях виртуозная техника замечательного пианиста полностью подчинена раскрытию замысла автора, воплощению музыкальных образов исполняемого произведения. При этом репертуар Рихтера практически безграничен. Му-
Андрей КНЯЗЕВ
|
Святослав Рихтер