ГЕОРГИЙ ВИНОГРАДОВ

Мы встретились с ним впервые осенью 1973 года. Георгию Павловичу шел тогда 65-й год, но выглядел он значительно старше. В сером драповом, видавшем виды пальто, с темно-бордовым тонким кашне, в коричневой кепке с потертым козырьком он прошел в аппаратную грамстудии. Поздоровался, представился, но раздеться отказался, снял только кепку. «Мне так будет удобнее»,— сказал он и предложил начать слушать.

На магнитофоне уже стояла пленка с записью новой долгоиграющей пластинки «Георгий Виноградов. Лирические песни», переписанная с пластинок, напетых Георгием Павловичем в конце 30-х — начале 40-х годов,— тех пластинок, что сегодня мы называем обычными, хрупких, на 78 оборотов в минуту, с одной песней на стороне; тех пластинок, что в свое время играли на патефонах и  радиолах.  Теперь  их  отреставрировали — вырезали  щелчки,  порой  многочисленные, избавили от шипения, прибавив, когда нужно, низкие или высокие частоты. Эту сложную работу проделала реставратор студии Тамара Павлова, находившаяся здесь же.

Мы начали слушать. Первый номер — танго «Счастье мое». Запись пользовалась огромной популярностью в 30-е годы и позже.

«Очень хорошее звучание! Пожалуй, лучше, чем было раньше,— оживился Геор-, гий Павлович.—А спел я это танго чисто случайно. Был такой аккордеон-джаз Фимы Розенфельда. Он не только руководил ансамблем, солировал в нем, но и сочинял танцы, писал фокстроты, танго, вальсы. Как-то попросил меня посмотреть две его новые вещицы — эту и «Люблю». Мне они понравились, но я уезжал на гастроли: вечером у меня поезд, а утром записали оба эти танго в Доме грампластинок на Малой Никитской, теперь его называют Домом звукозаписи. Возвращаюсь с гастролей-— пластинка уже вышла, успех невероятный, тиражи — миллионные. Кто мог подумать! Я даже потом, когда работал у Кнушевицкого в Госджазе, на каждом концерте слышал из зала: «Счастье мое!» И приходилось петь...»

«А с Рознером вы что-нибудь включили? — спросил Георгий Павлович — Я с ним много спел с листа, после одной репетиции. Молодой еще был. Это как раз в 1944 году, после моего разжалования — со старшего лейтенанта до солдата в Александровском ансамбле. С войны и началась моя болезнь — Он замолчал и опустил голову, потом неожиданно спросил Павлову: — А вы моих «Соловьев» слышали? Из-за них меня тогда из ансамбля и не отчислили — я их первым спел и до 49-го года пел один — никто их не вытягивал.— И без связи со сказанным неожиданно добавил: — А Рознера я тогда спасал — у него всех певцов из-за польского акцента «зарезали». Я с ним до этого никогда не пел и ноты его впервые в студии за пять минут до начала записи увидел. Ничего, говорят, получилось — Эдди Игнатьевич был доволен».

Слушаем дальше. «Весенний вальс» М. Блантера, «Тайга золотая» В. Пушко-ва, «Наша любовь» Н. Богословского... Георгий Павлович молчит, только кивает головой, все больше уходя в себя. После блантеровского танго «Воспоминания» на глаза певца набежали слезы. Он явно смутился, отвернулся к окну, еще немного слушал, но слезы скатывались с его щек, и он неожиданно встал: «Больше не могу! Как-нибудь в другой раз...»

Другого раза не было. Георгий Павлович позже звонил мне, подробно разбирал программу всей пластинки, попросил включить в нее танго Альберта Гарри-са «Зачем» и очень огорчился, когда я ответил, что сделать это невозможно — произведения этого автора оказались под запретом и в семидесятые годы, так как приказа реперткома, изданного еще в 1945-м, никто не отменял. (Польский певец и композитор Гаррис, работавший в джазе Рознера, в 1945 году самовольно вернулся на родину, за что и был «наказан» нашим цензурным подразделением — реперткомом.) И очень обрадовался, когда мы нашли выход: написали на этикетке фамилию автора песни и ее обработки.

Несколько раз просил я Виноградова прийти на студию дослушать будущую пластинку, но он отказывался, ссылаясь то на нездоровье, то на занятия по пению, которые вел в цирковом училище. Только однажды из разговора я понял, что Георгий Павлович находится в «приподнятом» состоянии, он прямо сказал: «Сегодня я свободен и пришел бы к вам, но на улице такая холодрыга — замерзну, пока до вас дотащусь: идти мне не в чем».

Позже, когда работа над программой закончилась, ее принял худсовет, и я начал писать аннотацию к ней, Виноградов подробно рассказал мне о себе. Первыми его слушателями стали прихожане деревенской церкви под Казанью, куда определил семилетнего мальчика его отец Павел Васильевич, глава многочисленного семейства. В церковноприходской школе юный певчий начали свое образование. Будущему певцу навсегда запомнились наставления первого педагога -  деревенского регента, который учил начинать распев на выдохе, что бы свой голос звучал мягко и плавно, а не поражал слух мощным звуком, что порой возникает после полного вдоха.

Ма клиросе продолжал петь Виноградов и в Казани, куда вскоре переехали его родители. Пел в окружении своих сестер и братьев —все Виноградовы были музыкальны, а денег на специальную подготовку отцу не хватало.

На клиросе  Георгию пришлось оставить, когда у него начал ломаться голос. Но му-n.ikv ОН оставить не мог. Учась в школе первой ступени, записывается в кружок художественной самодеятельности, что открылся в Клубе железнодорожников, неподалеку от дома, где поселились Виноградовы. Неожиданно для всех мальчик стал  учиться игре на скрипке. Инструмент давала напрокат дирекция клуба, но после того, как Георгий с успехом выступил на концерте железнодорожной самодея-гельности и семейство Виноградовых горячее всех аплодировало дебютанту, отец пошел на непредвиденные расходы и купил сыну скрипку. С ней Георгий не раставался  долго: учась на телеграфно-эксплуатационных курсах, куда пошел он, окончив школу (ранняя смерть отца заставила сделать это — необходимо было корми 11 семью), он продолжал заниматься в клубном кружке и не оставлял этих занятий, когда через год стал телеграфистом на станции Казань. Скрипку он считал своим главным делом. Даже когда положение в его семье улучшилось и Георгий поступил на рабфак, он одновременно стал учиться и в музыкальном техникуме, в скрипичном классе профессора А. Литвинова.

Однако переменить профессию Георгий не решался. Может быть, оттого, ЧТО не очень верил в свое музыкальное призвание? Во всяком случае, получив мосле окончания рабфака в 1931 году официальное направление в Москву, в Поенную академию связи имени Подбельского, он всерьез приступил к овладению профессией инженера. Неизвестно, что из этого получилось бы, но именно и столице музыка взяла в судьбе Виноградова верх. Он запел.

Первые места на смотре в академии, на районных конкурсах не вскружили ему голову —он понял: надо учиться петь. Как жителя Казани его зачисляют в открывшуюся при Московской консерватории Татарскую оперную студию. Студент четвертого курса академии, перед которым маячил диплом, становится первокурсником-консерваторцем. Он занимается у знаменитого в свое время Оперного тенора, профессора Н.Г. Райского, педагога М.Л. Львова, посещает снятия Н.С. Голованова, который давал уроки вокала в Центральном Доме художественной самодеятельности.

Видно, в самом деле певец дорвался до любимого дела и не знал устали. Учась в студии, он идет на радио и становится солистом вокальной группы. Исполняя романсы и оперные арии в эфирных концертах, готовится к серьезнейшему испытанию — Первому всесоюзному конкурсу вокалистов (в 1936 году) и, пройдя успешно три его круга-тура, становится лауреатом.

Записи романсов и арий Бетховена, Шумана, Шуберта, Глинки, Чайковского, Даргомыжского, Римского-Корсакова. Он поет в сложнейших дуэтах с Валерией Барсовой —украшением Большого театра. И вдруг (параллельно, наряду с классикой!) певец обращается к «легкому» жанру — исполняет эстрадные песенки в кшцевальных ритмах, и делает это настолько здорово, что никто не мог отважиться оценить, где его успех больше, в камерном ли пении или в блантеров-ской «Катюше», которую он запел, став солистом Государственного джаза СССР. Многим песням Матвея Блантера, художественного руководителя этого коллектива, Виноградов дал «путевку в жизнь». Думается, что популярность произведений этого композитора, впрочем, не его одного, во многом зависела от таланта Георгия Виноградова, умевшего по-особому чисто, проникновенно, без всякого налета дешевой сентиментальности исполнять лирические песни.

С Госджазом СССР Виноградов встретил и войну — коллектив этот стал подразделением Отдельного образцово-показательного оркестра Наркомата обороны и тут же, в 1941 году, выехал в действующую армию'для обслуживания фронтовиков. Сотни раз пел Виноградов для бойцов Западного, Брянского, Волховского фронтов. А с 1943 года певец сам надевает военную форму — становится солистом Краснознаменного ансамбля песни и пляски армии. Сколько здесь спето — не сосчитать! Помимо названных «Соловьев», «Темная ночь», «В лесу прифронтовом», «Вася-Василек», «Вечер на рейде», «Смуглянка»...

И после войны —радио, записи новых романсов Шапорина, классических арий, песен в сопровождении симфоджаза Виктора Кнушевицкого — и тех, чтс родились в военные годы, и тех, что появились вчера. На одной неделе Виноградов мог петь романсы в Малом зале консерватории и эстрадные песни советских композиторов в Колонном зале Дома союзов.

Всесоюзная студия грамзаписи выпускала огромным тиражом его диск «Ленинские горы», а фирма «Супрафон» — записанный ею альбом романсов.

—  А какое у вас звание? — спросил я, прервав рассказ Георгия Павловича.

— Об этом не пишите,— махнул он рукой — Звание мне дали в феврале 49-го.

Заслуженный артист РСФСР. В 1951 году мы с ансамблем поехали на гастроли в Польшу. Проходили на «ура». Там и случилось со мной... Ну, в общем, несчастный случай: успех, после последнего концерта прием у нашего посла, фрачные гости из всех посольств, а я перебрал на радостях. Короче, звонок в Москву, доложили, говорят, Сталину. Звания меня лишили, из ансамбля отчислили, выступать запретили. Вообще. На радио изъяли все записи, чтобы духу моего не было. Хорошо еще, сказали, что цел остался — не сделали из водки политического дела... Потом я в ВГКО работал с 52-го года —это концертное объединение такое было. Пел чаще всего без афиш. И без звания.

В «Музыкальном энциклопедическом словаре», где Георгию Павловичу отве дено четыре строчки, сказано: «Заслуженный артист РСФСР (1949 г.)». Значит, официально Указ президиума Верховного Совета никто не отменял?..

Г. Скороходов