САША ДАВЫДОВ

Как ни парадоксально это звучит, но корни современного шоу-бизнеса нужно и можно искать в прошлом: уже в девятнадцатом веке использовался интерес массового
зрителя и слушателя к «легким» жанрам. И антрепренеры, часами выходцы  из низов и среднего сословия, обогащались, создавая увеселительные заведения — театры-
буфф, рестораны с эстрадными представлениями, кафешантаны и прочее. Наиболее известны имена основателя МОСКОВСКОГО «Эрмитажа»
Я.В. Щукина, вышедшего из лакеев, полуграмотного хозяина Петербургского театра-буфф купца П.В. Тумпакова, ловкого и предприимчивого француза Шарля Омоне.
Понятно, ЧТО вкусовые пристрастия этих людей чувствовались в программах организованных ими зрелищ, эстетическая ценность которых была весьма сомнительна. Но шло время, менялись люди, менялись их вкусы. На смену довольно примитивным представлениям пришли новые программы с участием  местных театральных и эстрадных звезд.

 У русской эстрады выявились  мои излюбленные жанры. В концертах частенько соседствовали произведения исконно национального искусства с французским шансоном, а позднее и с танцами типа тустепа, матчиша, аргентинского танго.
Наибольшую известность приобрел цыганский романс, интерес к которому некогда было угасать. Но с появлением таких ярких исполнителей, как А. Вяльцева, Н. Тамара, Ю. Морфесси, А. Давыдов, цыганский репертуар вновь стал занить  сметное место в репертуаре артистов.

Премьер театра «Эрмитаж», любимец Москвы А. Давыдов, которого называли  многие просто Саша, как бы разрушая барьер официальности между певцом и публикой, был корифеем в жанре оперетты. По принятому тогда обыкновению публика часто съезжалась в театр к моменту его появления на сцене.
Критика называла его «королем оперных теноров», «русским Мазини». Кроме выстулений в главных ролях, в творческом арсенале певца была и концертная программа, с которой он выходил на сцену «Эрмитажа» и на подмостки провинциальных театров во время гастролей.
Имя Саши Давыдова заблистало на московских афишах в 80-е годы. С ним связано множество театральных легенд и воспоминаний современников. Во ими их из них отмечается удивительная проникновенность и задушевность Исполнения. Концертные номера, особенно цыганские и «жестокие» романсы, приводили публику в восторг. Наиболее драматические, такие, как «Нищая», "Пара гнедых», заставляли зрителей плакать вместе с исполнителем, а веселая, задорная песня «Гайда, тройка!» вызывала восторг и веселье.

Это был Мастер, признанный даже таким строгим судьей, каким был К.С. Станиславский, очень далекий от эстрады. Великий артист и режиссер ОЧИтал, что Саша Давыдов «проявил высокое искусство слова в дилетантской области цыганского пения и... заставил нас задуматься о том секрете декламации... выразительности, который был ему известен».
Возможно, одной из отгадок этого секрета была принадлежность певца к армянской национальной музыкальной культуре (он был выходцем из армянской семьи, настоящее имя — Карапетян Александр Давидович). Может быть, отсюда —природная постановка голоса, ласкающий тембр и страстная, темпераментная исполнительская манера.
Одной из приемниц этой манеры стала знаменитая цыганская певица Варя Панина, вышедшая на сцену двумя десятилетиями позже и покорившая всю Россию своим самобытным искусством.
Однако судьба не всегда милостива даже к своим любимцам. Красавец, бонвиван, любимец всех и вся, Саша Давыдов был забыт неблагодарной публикой и кончил свою жизнь в нищете, ничего не накопив за годы своей блистательной карьеры, не имея возможности заниматься любимой работой — годы давали О себе знать. Он перебивался случайными заработками и нечастой помощью друзей, которых с угасанием его славы становилось все меньше.

Можно сказать, что певец предсказал собственную судьбу, когда с такой болью и горечью пел «Нищую». Нищета и забвение стали и его уделом.
Было бы справедливо, если бы мы, потомки его слушателей и зрителей, отдали ему дань благодарности, с уважением и любовью вспомнили об артисте, который своим искусством мог растрогать даже самое суровое сердце.

Т. Сергеева